Рецензия на книгу Сэма Харриса «Свобода воли, которой не существует»

Артем Беседин. Научный сотрудник.

Манифест сумбурного инкомпатибилизма
Рецензия на книгу: Харрис С. Свобода воли, которой не существует. М.: Альпина Паблишер, 2015. 112 с.
В этом году на русском языке вышла книга Сэма Харриса «Свобода воли, которой не существует» (английский оригинал появился в 2012 году). Русскоязычные книги, посвященные проблеме свободы воли, в том числе и переводы, появляются довольно редко, причем интерес к этой проблеме, насколько я могу судить, постепенно растет. Ввиду дефицита литературы по теме, книга Харриса, думаю, не останется незамеченной.
Сэм Харрис — популяризатор науки и современных философских идей, известный защитник атеизма, автор многих книг, медийная персона. Не решаясь судить о качестве других его работ, о «Свободе воли» можно сказать с уверенностью: она не удалась ни как популяризация чего бы то ни было, ни как собственно философская или научная работа. Стостраничное изложение больше похоже на манифест какой-то спонтанной и неотрефлексированной философской теории, состоящий из лозунгов, а не тезисов, и подтверждаемый примерами, а не аргументами. Основные заявления Харриса сводятся к следующему: каузальный детерминизм и инкомпатибилизм верны, следовательно, свободы воли нет, однако моральная ответственность есть.
«Свобода воли — это иллюзия, — пишет Харрис уже на 14 странице. — Мы не творцы наших желаний. Мы не создаем и не контролируем причины, вызывающие наши мысли и чувства. Наша свобода мнимая». К такому скоротечному выводу автора приводит иллюстративный пример: Харрис описывает ужасное преступление, реальный случай, произошедший в 2007 году, и предлагает нам подумать, как бы мы сами себя повели, будь у нас такое же прошлое, как у преступника. Вывод для автора книги очевиден: мы бы поступили так же, так как за нашими действиями стоят факты вне нашего контроля. Рассуждение Харриса напоминает аргументацию Гари Уотсона (Watson G. Agency and Answerability. New York: Oxford University Press, 2004. P. 219–59), который описывает холодящую кровь историю психопата-убийцы и показывает, как изменяется наше отношение к нему, когда мы узнаем о его детстве и факторах, сформировавших его личность. Вывод Харриса вполне понятен: за нашими действиями стоят причины вне нашего контроля, а если мы не контролируем свои действия, то они не могут быть свободными.
Чтобы продемонстрировать, что это не мы контролируем собственные действия, автор книги обращается к нейрофизиологическому аргументу и ссылается на эксперименты Либета и ряд других. Харрис приходит к выводу, что «[в]ыбор за меня совершают механизмы в мозге, причем таким образом, что я, субъект, якобы осознающий свои мысли и действия, не могу ни проконтролировать, ни повлиять на него» (с. 18). Иллюзия свободы воли, согласно Харрису, порождается различием преднамеренных и непреднамеренных действий: «Преднамеренное действие — в отличие от непреднамеренного — вырастает из нашего осознанного желания» (с. 24). Мысль Харриса так и хочется продолжить рассуждениями Спинозы: «Далее, между влечением и желанием существует только то различие, что слово “желание” большей частью относится к людям, когда они сознают свое влечение, поэтому можно дать такое определение: желание есть влечение с сознанием его» (Спиноза Б. Этика. Ч. 3, теорема 9). Конечно, осознание некоторых желаний не делает их более свободными, чем другие, неосознанные влечения, и свободы воли нет.
Затем Харрис опровергает теории, защищающие свободу воли. О либертарианстве он пишет: «[С]торонники либертарианизма … воображают, что совершающий действие человек каким-то волшебным образом должен преодолеть рамки причинной обусловленности» (с. 28). На этом опровержение либертарианства заканчивается. Не стоит и говорить, что детализированные либертарианские теории свободы воли нельзя опровергнуть простым указанием на то, что они противоречат принципу причинности. Разрушение компатибилизма занимает у Харриса несколько больше времени. Автор формулирует кредо компатибилизма как «марионетка свободна до тех пор, пока ей нравится висеть на нитях» (с. 34) и констатирует: «Я считаю, что компатибилисты просто занимаются подменой понятий» (с. 37). Говоря о компатибилизме, Харрис отсылает читателя в основном к работам Деннета, однако знания автором самой позиции Деннета книга не демонстрирует. Между тем, Деннет разворачивает целую батарею аргументов в пользу компатибилизма, каждый из которых требует тщательного разбора (кратко аргументы Деннета изложены в Dennett D. Intuition Pumps and Other Tools for Thinking. New York: W.W. Norton & Company. P. 356–408).
Харрис не признает существования свободы воли ни в компатибилистском, ни в либертарианском понимании, однако это его убеждение сочетается с утверждением о существовании моральной ответственности: «Сказать, что мое поведение было ответственным, — это просто отметить, что я не делал ничего такого, что выходило бы за рамки моих мыслей, намерений, убеждений и желаний» (с. 72). Критерием приписывания человеку моральной ответственности Харрис считает, присоединяясь к Юму, характер: «В первую очередь мы порицаем сознательное намерение причинить вред. … Если человек поступил несвойственным для него образом, мы склонны поверить, что он не представляет такого уж риска для общества. Если же обвиняемый не раскаялся и готов и дальше убивать, признать его опасным для общества можно и без оглядки на свободу воли» (с. 75–76). Несмотря на то, что Харрис предстает жестким инкомпатибилистом в отношении свободы воли, он оказывается предельным компатибилистом в вопросе о моральной ответственности: даже если детерминизм верен, моральная ответственность все равно существует. Моральная ответственность связана, по крайней мере, с двумя условиями: необходимо соответствие мотивов и действий агента, а также необходимы санкции и поощрения со стороны общества, накладываемые на агента в связи с его действиями. Эти условия могут быть соблюдены даже при допущении детерминизма.
В целом позиция Харриса напоминает теорию Дерка Перебума (Pereboom D. Free Will, Agency, and Meaning in Life. New York: Oxford University Press, 2014). Харрис, как и Перебум, пытается показать, что свобода воли невозможна ни при каких условиях. Перебум критикует понятие моральной ответственности, основанное на своего рода «предустановленной заслуженности» — свойстве, присущем самим поступкам, быть плохими или хорошими, заслуживающими поощрения или порицания. Харрис также модифицирует понятие моральной ответственности, интерпретируя его как способность агента быть субъектом санкций или поощрений со стороны других людей.
Прежде чем перейти к заключению рецензии я хотел бы выдвинуть контрдовод против одного положения Харриса, чтобы мои критические замечания, изложенные выше, не выглядели необоснованными. Обратимся одному из центральных тезисов нашего автора: причины наших действий находятся вне нашего контроля, значит, мы не свободны в наших действиях. Главным образом речь идет о контроле мозгом нашего поведения: «Как мы можем быть свободными личностями, если все наши осознанные намерения вызваны процессами в мозге, которые мы не запускали и которые мы абсолютно не контролируем?» (с. 41). В другом месте: «Вы не контролируете работу своего мозга — как субъект сознательной деятельности вы идентичны лишь части мозга, существующей за счет других частей. Вы можете поступать согласно своему решению, но не вы решаете, что вам решать» (с. 57). Убедительность подобных аргументов основана на всем понятной интуиции: если действия агента контролирует кто-то другой, то он не свободен. Однако давайте проанализируем это убеждение. У Дэниела Деннета есть понятие «насосов для интуиции» — наглядных мысленных экспериментов, которые помогают нам работать со своими убеждениями. Часто, когда мы сначала восклицаем «Это же очевидно!», такие инструменты одним движением лишают нашу интуицию очевидности.
Назовем тот «насос», который я хочу здесь использовать, «А что, если?» Работает он так: представим, что бы было, если бы не было контроля со стороны тех факторов, которые определяют наши действия. Давайте применим этот инструмент к какому-нибудь простому случаю: допустим, мои действия контролирует злонамеренный нейроученый, присоединивший для этого к моему мозгу специальное устройство. Я сам ничего не могу сделать, всеми моими движениями руководит он. Но, подумаем, что бы было, если бы нейроученый меня не контролировал? Похоже, я был бы свободен. Не в каком-то абсолютном смысле, наш «насос» этого доказать не может. На основании этого мысленного эксперимента мы можем утверждать только то, что я был бы свободен от контроля со стороны нейроученого, то есть утверждать, что я бы действовал сам, независимо от его команд. Использование нашего инструмента «А что, если?» показывает, что убеждение в несвободе человека, находящегося под контролем внешних факторов, основано на предположении, что, если бы этих внешних факторов не было, человек бы действовал свободно от их влияния.
Применим наш инструмент к теории Харриса: мозг контролирует мое поведение, но что было бы, если бы он его не контролировал? Был бы я тогда свободен от контроля со стороны моего мозга? Думаю, суть возражения уже стала ясна: если бы мозг не контролировал моего поведения, я бы не был свободным или несвободным. Я бы вообще не был агентом, а только об агентах — деятелях, личностях — можно говорить, свободны они или нет. В лучшем случае мое поведение было бы случайным, в худшем — его бы вообще не было. Таким образом, интуиция, на которую пытается опереться Харрис, в данном случае не срабатывает.
Книга Сэма Харриса — это краткая работа, написанная ясным языком, изобилующая яркими примерами. Главные аргументы книги можно свести к фразе: «Ученые доказали, что свободы воли нет». Как ни парадоксально, такая отсылка к «ученым», которые что-то доказали, может дать книге большую убедительность в глазах многих читателей, чем нудные рассуждения о свободе, детерминизме и мозге. По мнению нашего автора, моральная ответственность может существовать без свободы. Возможно, это верно для какого-то общества будущего, где преступников будут не наказывать, а помещать в карантин, но для современного человека это положение звучит странно. Попробуйте объяснить своему другу, что он не свободен ни в одном своем действии, но несет ответственность за свои поступки. Понятия свободы и ответственности — это две стороны одной медали, и это нужно учитывать при построении теории свободы воли, которой не существует.

Сэм Харрис — популяризатор науки и современных философских идей, известный защитник атеизма. О его книге можно сказать с уверенностью: она не удалась ни как популяризация, ни как философская или научная работа.

Рассылка статей
Не пропускайте свежие обновления
Социальные сети
Вступайте в наши группы
YOUTUBE ×